Для создания самолета с нуля требуется не менее двадцати лет, а может быть, даже и больше. А потом требуется еще 3−4 года, чтобы «нормально разлетать машину» и устранить ее детские болезни. Об этом заявил общественности глава Министерства промышленности и торговли Антон Алиханов.
Параллельно с этим министр высказал предположение, что полностью импортозамещённый самолёт Superjet 100 может приступить к выполнению регулярных рейсов в России уже в конце текущего года.
«Я думаю, что к концу года мы увидим уже на регулярных рейсах эту машину», — отметил министр.
Все эти заявления прозвучали после того, как глава «Росавиации» Дмитрий Ядров на совещании в Совете Федерации сообщил, что Россия может потерять 339 самолётов до 2030 года.
Чтобы сохранить численность лайнеров, требуются минимум 332 среднемагистральных самолёта, 210 региональных бортов, 98 ближнемагистральных и 4 дальнемагистральных судна.
Однако на практике мы можем в лучшем случае рассчитывать лишь на 18 лайнеров МС-21−310, из которых 14 бортов ждут сертификата лётной годности, тот самый импортозамещённый Superjet в единственном экземпляре, да готовность авиационного завода в подмосковных Луховицах выйти на темп производства одного регионального борта Ил-114−300 в месяц (если очень напрягутся, говорят, штук 30 настрогают к 2030 году).
Делая подобные заявления на таком фоне, не соломку ли стелет себе на будущее Минпромторг, если и такая малость через 4 года не реализуется?
— Министр Алиханов идет точно по стопам своих предшественников, — дал собственную оценку прозвучавшим заявлениям председатель комиссии по гражданской авиации Общественного совета Ространснадзора, советник по безопасности полетов председателя Профсоюзов лётного состава России, заслуженный пилот Олег Смирнов.
— Он бы просто ради интереса проанализировал, о чем его предшественники говорили. А говорили они как раз о том же самом и в подобном же ключе — но ни одно заявление не соответствовало действительности, ни одно их обещание так и не было выполнено. Правда, последствия были для них разные.
Одного предшественника, напомню, сняли с должности и задвинули. И тут бы, памятуя об этом, нынешнему министру, грубо говоря, следовало жестко фильтровать свои слова. Но другого-то предшественника Алиханова, наоборот, повысили.
Аж до целого первого зампреда правительства, да еще и звезду Героя России вручили. Может, нынешний министр преследует эту цель, руководствуясь принципом «если будешь больше лукавить, тебя будут больше повышать»?
Не скажу точно, так как достоверно не знаю, но ощущение такое может сложиться. Потому что из уст главы министерства, не являющегося авиатором, рассуждения о том, сколько требуется лет для создания самолета «с нуля» и сколько нужно лет для лечения «детских болезней» воздушного судна имеют, честно говорят, привкус дешевейшего пиара.
«СП»: А с этими заявлениями что-то не так?
— Если, например, говорить о «детских болезнях» самолетов, то, с одной стороны, они неизбежны на любом типе воздушного судна.
Одно дело, когда изготовили самолет, просто отвечающий всем теоретическим требованиям и ГОСТам, и совсем другое, когда он попадает в реальные условия эксплуатации.
А что такое реальная эксплуатация? Это когда борт сегодня летит на юг в пятидесятиградусную жару, а завтра он летит на север в пятидесятиградусный мороз. Практика — наивысший критерий истины, и когда на практике самолет подвергается мощным нагрузкам, появляются и причины для доработки некоторых систем и механизмов.
Это естественный процесс, который может продолжаться не 4−5 лет, а весь период жизни воздушного судна. Можно и через десять лет что-то доработать, если этого требует эксплуатация.
Но, с другой стороны, не худо бы и вопрос задать проектантам самолета — а как это вы так проектируете, если не учитываете возможности перегрузок? А как вы проводите стендовые испытания? Неужели на этом этапе не требуется что-то исправить или доработать?
Так что я бы на месте министра промышленности и торговли более критически относился бы к той информации, которую выдают ему помощники. Потому что после точно таких же подсказок и погорели его предшественники. Только вот, по всей видимости, ему это не надо, коль скоро он всячески подыгрывает подготовленной помощниками информации.
Только вот помощнички-то эти толкуют уже 30 лет об одном и том же, а самолетов у нас как не было, так и нет. И министру, коль он взялся руководить, сделать бы соответствующий вывод изо всей этой ситуации да задуматься, почему за 30 лет ни одно обещание не было выполнено, и как-то попытаться исправить ситуацию.
«СП»: Ну, вроде бы нельзя сказать, что уж прямо совсем ничего не выполнено. Вот Антон Алиханов заявил же, что полностью импортозамещённый российский Superjet 100 может приступить к выполнению регулярных рейсов в России уже в конце текущего года.
— Вот это его заявление, честно говоря, подтверждает тот факт, что у Минпромторга нет тузов в колоде. Неуверенно это заявление звучит, опять какие-то дешевые посылы. Кто-то что-то ему там подсказывает, а потом эти слова выпирают как высказывание целого министра, члена правительства России.
На сегодняшний день нет веских оснований считать, что заявление о возможном выходе Superjet на линию в конце 2026 года соответствует действительности.
Мы, эксплуатанты, признаем самолет, который мы собираемся использовать, только тогда, когда он имеет сертификат. Пока этого сертификата нет, это даже не самолет, это просто изделие.
Вот от чего должны отталкиваться в своих заявлениях чиновники. Им надо бы стремиться к тому, чтобы как можно быстрее подготовить борт к сертификации. Некоторые из них делают упор на том, что сертификацию должно ускорить Министерство транспорта.
Но это не оно что-то там должно, это производители должны выпускать технику, которая бы составляла острую конкуренцию западным образцам, тогда сертификат будет получен быстро.
У нас в СССР Як-40 имел, например, не только советский, но и западный сертификат. Другие наши самолеты тоже имели западные сертификаты. Тот же Superjet имел западный сертификат, но с западными двигателями, от чего сейчас мы отказываемся.
Так что заявление Антона Алиханова о возможном выводе Superjet на линию к концу нынешнего года вроде бы оптимистично звучит, но оптимизм этот, опять же, дешевенький на поверку. Слова эти имеют очень малый вес, хоть и звучат из уст целого министра.
«СП»: А какие, на ваш взгляд, должен делать заявления министр, член правительства, чтобы его слова имели вес и не вызывали бы волну критических, возмущенных и откровенно сатирических комментариев? Чтобы они, напротив, внушали твердую уверенность в нашем замечательном будущем?
— Любой министр прежде всего должен всегда доводить и до общественности, и до руководства страны правду. Но вы посмотрите, что звучит из их уст в нашем эфире. Оказывается, у нас все хорошо, никаких проблем нет.
А между тем 140 миллионов россиян, включая нас с вами, ежедневно эти проблемы на своей шкуре ощущают. Как же у нас «все окей», когда одного нет, с другим плохо, то отсутствует, сего не хватает?
Министр пред собой должен ставить задачи крупного плана и демонстрировать озабоченность государственными интересами.
И заявлять на камеру — меня, мол, как члена правительства, беспокоит складывающаяся ситуация с техникой, уже сегодня не хватает самолётов, а про 2030 год и говорить нечего, но мы принимаем такие-то и такие-то меры, чтобы не допустить полного уничтожения нашего воздушного транспорта.
Вот у нас министра гражданской авиации нет, но есть министр транспорта. Ему бы доложить президенту прямо — ситуация складывается так, что если не предпринять особых, экстренных мер по выпуску воздушных судов, необходимых и указанных во многих программах, то мы к 2030 году останемся без авиации вообще.
Вместо этого Минтранс заигрывает с Минпромторгом, и мы катимся к тому, что уже через два года нам просто не на чем будет летать.
Особенно в малой авиации, где один за другим останавливаются наши старые самолёты, и люди, вопреки требованиям Конституции на свободу передвижения, остаются без воздушного сообщения.
А у нас, на минуточку, 60% районов страны не имеют ни железных, ни автомобильных дорог, и без авиации связь с ними теряется. И это значит, что окна-двери населённых пунктов там будут забиваться, пустея. Как обезлюдели уже сотни и тысячи подобных населенных пунктов.
Это самое страшное, что может только случиться с государством — территории без людей. А на эти территории уже у многих в мире слюнки текут — мол, давайте, давайте, покидайте эти территории, вместо вас мы туда скоро придем и будем там жить.
Так что министр, по моему мнению, должен давать наверх честный обзор ситуации, а не докладывать, что у нас «все ОК». А то после таких вот докладов у нас и происходит самое страшное — министров меняют, а ситуация день ото дня все хуже и хуже.
