В ЕС начали обсуждать возможную помощь депозитарию Euroclear после решения Арбитражного суда Москвы о взыскании с этого крупнейшего депозитария 200 миллиардов евро по иску ЦБ РФ.
Хотя организация, расположенная в Брюсселе, обжаловала исполнение решения по иску в России, Евросоюз предварительно оценил ситуацию на предмет не пора ли бояться, пишет агентство Bloomberg.
Напомним, что ещё 15 мая столичный арбитраж удовлетворил требования ЦБ РФ, обязав ответчика возместить убытки в семи валютах. Затем 26 мая наш суд снова по заявлению Банка России, постановил исполнить ранее принятое решение.
27 мая Центробанк подал заявление о выдаче исполнительного листа для принудительного взыскания. Защита Euroclear, в свою очередь, уведомила о подаче апелляции на это решение.
Экономист Николай Зотов считает, что впереди длительное юридическое и политическое противостояние, в котором каждая из сторон использует доступные ей инструменты давления:
— Вероятность быстрого возврата средств в Россию или, наоборот, легкой защиты Euroclear невысока. В России вероятны аресты имущества этого депозитария, обнаруженного на территории РФ, например, корсчета в российских банках. Денег тут от нескольких десятков миллионов до нескольких миллиардов евро.
Могут быть запущены механизмы компенсации для частных инвесторов по аналогии с указом № 442 «О специальном порядке компенсации ущерба, причиненного Российской Федерации и Центральному банку Российской Федерации в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки». Если ситуация с Euroclear дойдет до критической точки, этот указ может быть дополнен Евросоюзом.
В Бельгии же и вообще в ЕС, Euroclear обжалует решение московского суда. Их суды откажут в признании и исполнении российского решения, как противоречащие санкционной политике ЕС.
«СП»: А что в третьих странах, Гонконге, ОАЭ и других?
— ЦБ РФ инициирует судебные процессы в дружественных юрисдикциях для поиска и ареста активов брюссельского депозитария и это реально. В ОАЭ, Казахстане, Китае и прочих странах могут находиться счета, расчётные позиции или иное имущество, связанное с группой Euroclear. ЕС, в свою очередь, включил в 20-й пакет санкций положения, защищающие депозитарий. Компании из третьих стран, которые будут исполнять решения, противоречащих санкциям ЕС, столкнутся с ограничениями со стороны европейских регуляторов.
Самым быстрым и реалистичным стало бы политическое урегулирование на высшем уровне. Судебные иски лишь способ создания переговорного капитала и усиления позиций. Если же одна из сторон попытается радикально решить вопрос, например, ЕС передаст все доходы от замороженных российских активов киевскому режиму, это спровоцирует новый виток конфликта.
«СП»: Евросоюз собирался конфисковать все российские средства.
— Юридически это не совсем так. Есть разница между активами клиентов и доходами, которые образуются в процессе их размещения. Именно вокруг использования доходов сегодня ведутся европейские дискуссии.
Но важна и другая дискуссия — о развитии альтернативных расчётных инфраструктур и снижении зависимости от традиционных западных финансовых центров. Даже если не произойдёт прямой конфискации активов с той или иной стороны, это станет одним из наиболее важных долгосрочных эффектов.
Идёт спор не только между ЦБ РФ и Euroclear. Его реальное значение шире. Многие государства Азии, Ближнего Востока и Глобального Юга внимательно наблюдают за развитием ситуации. Для них заморозка российских резервов стала тестом на степень защищённости суверенных активов в международной финансовой системе.
«СП»: В этом плане экономические последствия уже зафиксированы?
— Рейтинговое агентство Fitch поместило Euroclear в список на пересмотр «с негативными ожиданиями» — это сигнал, который дает агентство, когда считает, что в ближайшее время может понизить кредитный рейтинг той или иной компании.
Fitch указало на рост юридической неопределённости и рисков, связанных с судебными спорами вокруг российских активов. Любой намек на принудительное изъятие клиентских активов — это «смертельный приговор» для бизнес-модели депозитария и риск для всей мировой финансовой системы.
При этом сам Euroclear продолжает получать доходы от замороженных российских активов, что создает для него стимул сохранять статус-кво. Принуждение к выплатам стало бы для него «системным разрывом». Ведь если любой центральный депозитарий по решению суда безвозмездно отдаст деньги истцу, в данном случае российскому ЦБ, это спровоцирует коллапс глобальной финансовой инфраструктуры.
Главная функция депозитария — «хранитель доверия». Он не просто банк, как Сбер или ВТБ, куда тоже можно положить деньги на депозит. Euroclear депозитарий ценных бумаг, гарантировавший хранение, расчёты и учёт прав на финансовые инструменты.
Его деятельность основана на принципе неприкосновенности активов клиентов.
«СП»: Что произойдет при «принуждении к выплатам»?
— Если суд, российский или любой другой, решит, что активы клиента X можно отдать в качестве компенсации истцу Y и депозитарий отдаст деньги или ценные бумаги, которые лежали у него на хранении, но ему не принадлежали, начнётся «эффект домино».
Подобное решение могло бы поставить Euroclear перед масштабными юридическими и финансовыми обязательствами, способными серьёзно подорвать его устойчивость и вызвать системные риски для международной расчётной инфраструктуры.
Ведь у него нет своих 200 млрд евро, чтобы заплатить. Если суд принудит к выплате, например, спишет их со счетов, компания рухнет.
Хотя через этот депозитарий и проходят сделки на десятки триллионов долларов ежегодно, если он столкнётся с трудностями, то все активы, акции, облигации, хранящиеся там, зависнут.
Пенсионные фонды, страховые компании, частные инвесторы по всему миру не смогут получить свои деньги или продать бумаги, — считает эксперт…
Это и есть самое страшное. Если один центральный депозитарий нарушил принцип неприкосновенности, то как доверять другому? Инвесторы начнут забирать активы из аналогичных структур, например из Clearstream и DTCC. Мировая финансовая система, которая держится на доверии, просто остановится.
Ведь Euroclear — это как бы банковские ячейки. Сдал Иванов в ячейку сто баксов, а сосед, «третье лицо» Иваненко обратился с претензиями.
За неимением у банка своих денег решили вскрыть ячейку со ста долларами Иванова и забрать их.
Тот потерял сотню, но остальные поостерегутся хранить ценности в ячейках. Банк может и обанкротиться. А потом и весь народ узнает, что закон не защищает право собственности и бросится забирать деньги из других банков.
Так и тут ситуация с иском на €200 млрд опасна тем, что, если суд заставит брюссельский депозитарий заплатить, создастся прецедент.
Любой недовольный санкциями инвестор из России, Ирана, Китая сможет уже через свои суды требовать компенсации.
Конфликт вокруг российских активов уже стал одним из самых значимых прецедентов в истории современной финансовой системы.
Он могут повлиять не только на отношения России и Евросоюза, но и на переоценку государств всего мира реальной безопасности международных резервов.
