На встрече председателя правления казахстанской национальной нефтегазовой компании «КазМунГаз» Асхата Хасенова с японской делегацией во главе с парламентским заместителем министра иностранных дел Арфией Эри стороны обсудили возможность поставок казахстанской нефти в Японию на взаимовыгодных условиях.
По сообщению пресс-службы «КазМунГаза», также обсуждались перспективы сотрудничества с японскими бизнес-структурами в сфере геологической разведки и потенциал партнерства по сокращению выбросов метана.
О планах крупной японской энергетической компании Inpex начать импорт сырой нефти с месторождений в Центральной Азии рассказала телекомпания NHK. Интерес к Казахстану был вызван проблемами с поставками из Ближнего Востока, откуда в Страну восходящего солнца поступало до 90% необходимой ей нефти.
Речь идет об импорте из Кашаганского месторождения в Казахстане и Азери — Чираг — Гюнешли (ACG) в Азербайджане.
Телеканал подчеркивает, что доставка нефти сопряжена с трудностями и ростом расходов на транспортировку, потому что танкерам, возможно, придется обходить мыс Доброй Надежды (ЮАР), что потребует вдвое больше времени, чем поставки через Ормузский пролив.
Стоит уточнить, что доля Inpex в проекте «Кашаган» уже составляет 7,56% (по информации японской государственной организации JOGMEC).
Стратегические резервы Японии к концу декабря 2025 года составляли 470 млн баррелей, этого хватит примерно на 254 суток.
Однако, по подсчетам японского министерства экономики, торговли и промышленности, к 6 апреля 2026 года (накануне объявления перемирия между США и Ираном) запасы сырой нефти в стране находились на уровне, который позволил бы экономике функционировать уже только 230 суток, включая «143 дня в государственных резервах».
Руководитель Центра анализа стратегии и технологии развития ТЭК Вячеслав Мищенко в разговоре с «СП» обозначил, что речь идет лишь о небольших потенциальных объемах нефти, которые могут уйти из Казахстана в Японию.
— На фоне ближневосточного кризиса идут более глубокие процессы, связанные с перестройкой мирового нефтяного рынка. Крупнейшие экономики Азии, включая Китай, Японию, Южную Корею, а также Тайвань и Филиппины, всерьез озадачены необходимостью диверсификации импорта нефти.
Сложившаяся высокая зависимость от поставок из Персидского залива (у Японии доля такого импорта превышала 90%, а у Южной Кореи — примерно 70% — «СП») стала критической уязвимостью, что вынуждает их искать альтернативные источники.
Соответственно, они рассматривают самые различные варианты. Япония, например, на днях закупила партию сахалинской нефти, несмотря на западное давление на Россию. Южная Корея также значительно наращивает покупки за пределами Персидского залива.
Потенциальные поставки казахстанской нефти являются лишь одним из направлений. Участие японских компаний в консорциумах на территории Казахстана и его шельфе позволят им получать определенные объемы сырья, используя свое долевое участие.
Однако такой маршрут поставок предполагает сложную и длинную логистическую цепочку. Она включает добычу нефти в Казахстане, ее морскую перевалку через Каспий, последующую прокачку по нефтепроводу Баку — Тбилиси — Джейхан и отправку сырья через Средиземное море в акватории других регионов.
Даже при движении через Суэцкий канал и Красное море, а не в обход всей Африки, этот маршрут является крайне длинным, технически сложным и затратным в том числе из-за дорогого фрахта.
Получение тестовых партий, безусловно, важно с точки зрения демонстрации наличия выбора и технической возможности поставок из альтернативных источников. Это может служить и политическим сигналом, однако такой подход не является полноценным решением для восполнения выпадающих объемов из Персидского залива.
Казахстан, находящийся в центре Евразии, объективно отделен от азиатских потребителей слишком длинным транспортным плечом.
«СП»: Возможны ли другие варианты поставок казахстанской нефти в Японию, пусть и теоретические?
— Теоретически возможен альтернативный вариант поставок казахстанской нефти в Японию с использованием своповых (обменных) операций. Он позволил бы избежать сложной и дорогостоящей транспортировки через Каспий, Баку — Тбилиси — Джейхан с дальнейшим морским плечом до японских портов.
Японские импортеры могли бы закупать физически ближайшую к ним нефть: к примеру, российскую с Сахалина или из ВСТО (ESPO). В таком случае параллельно казахстанские экспортеры договорились бы с российскими поставщиками на восточном направлении о встречной поставке эквивалентного объема нефти.
Таким образом, физически сырье не транспортируется через огромные расстояния, что резко сокращает логистические издержки, а обмен происходит на наиболее близком к конечному потребителю базисе.
«СП»: Будут ли сложности с продажами нефти, учитывая различия между российскими восточными (ESPO, Sokol, Sakhalin Blend) и казахстанскими сортами?
— Таких препятствий не будет, если речь идет о рыночных взаимодействиях. Свопы применяются уже десятилетиями, и в контрактах всегда предусмотрены ценовые поправки на разницу между сортами в рамках системы дисконтов и премий.
Для японских переработчиков покупка российской нефти, напротив, может быть технически выгоднее, поскольку они располагают многолетним опытом ее переработки и адаптированными под нее технологическими установками.
Вопрос денежных расчетов с казахстанскими контрагентами в подобных трехсторонних схемах носит скорее технический характер и в целом апробирован мировой практикой.
Однако, сложно предположить, пойдут ли на это японцы. Ведь им придется в условиях сохранения санкций получать российскую нефть из российских портов.
Пока антироссийские ограничения превалируют в политике японских компаний и правительства государства. Они опасаются нарушить режим ограничений за исключением тех разрешений, которые им выдает Минфин США. Недавняя закупка российской партии нефти не говорит о принятии стратегического решения о дальнейших закупках.
«СП»: Что изменения на рынках, которые проявились в том числе на японском примере, означают для России?
— Восточное направление становится все более актуальным для поставок российских энергоносителей. Отечественные компании сейчас хорошо зарабатывают за счет продаж нефти с премией, но это операционное решение, «здесь и сейчас». Для долгосрочной выгоды нужно формировать восточное направление как организованный рынок для экспорта российской нефти, устанавливая там свои правила, включая ценообразование и базисы поставки.
Кризис в Персидском заливе и фактическая блокировка Ормузского пролива обнажили фундаментальную уязвимость и зависимость от поставок ближневосточной нефти ключевых экономик, которые находятся в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Персидский залив, прежде воспринимавшийся как надежный глобальный энергетический центр, стремительно утрачивает этот статус не только из-за боевых действий, но из-за возросшей напряженности между государствами региона.
Все это не позволяет гарантировать то, что военный конфликт не возобновится после заключения всех перемирий и даже мирных договоров.
Поэтому у Японии, Китая, Южной Кореи и стран Юго-Восточной Азии должны быть стратегии диверсификации, которые учитывают связанные с Ближним Востоком риски. США находятся достаточно далеко от многих азиатских экономик, хотя американцы нарастили экспорт сырой нефти до исторически высоких (по данным различных участников рынка, речь идет о примерно 6−7 млн б/с — «СП»), став бенефициарами конфликта.
Россия тоже находится вне зоны конфликта на Ближнем Востоке, и способна перенаправить часть объемов из западных портов и нефтепроводов на восток. Но это потребует большой стратегии, которая будет включать в том числе расширение портовой и железнодорожной инфраструктуры, трубопроводов.
На этом фоне многие азиатские государства могут задуматься, стоит ли соблюдать энергетические санкции против России, потому что при любых раскладах российские компании могут обеспечить стабильные поставки. Санкции санкциями, но на фоне больших сырьевых сложностей государствам хочется поддерживать экономику в жизнеспособном состоянии, сохранив энергетику и нефтехимию, и Япония здесь не исключение, хотя она существенно политически зависит от США.
