Прошлый год российская экономика завершила, мягко выражаясь, с очень скромными результатами. Росстат сообщил, что прирост валового внутреннего продукта (ВВП) за 2025 год составил 1,0%, а промышленного производства — 1,3%. Эти цифры, кстати, подтвердил премьер Михаил Мишустин в своем отчете о работе правительства, выступая на прошлой неделе в Государственной Думе.
Впрочем, власти демонстрируют оптимизм и рассчитывают, что прошлый год был временем «адаптации» и «перестройки» экономики. А в нынешнем году мы может вернуться опять к экономической динамике, которая как минимум будет не ниже динамики мировой экономики. Президент России Владимир Путин не раз говорил, что наши темпы должны быть даже выше мировых.
По прошлому году, увы, не получилось. Поскольку прирост мирового ВВП, по оценкам МВФ, составил в 2025 году 3,2%. Надо полагать, что в 2026 году отыграем потери предыдущего. МВФ дает прогнозную оценку по приросту мирового ВВП на нынешний год — 3,3%.
У нас в России за экономические прогнозы отвечает Минэкономразвития. Его прогнозная оценка по ВВП России на 2026 год, сделанная в сентябре, составляет 2,3%. Правда, в начале этого года Минэкономразвития понизил ее до 1,3%. Значит, как минимум два года установка президента на то, что российская экономика должна развиваться быстрее мировой, не будет выполняться.
Уже прошло два месяца 2026 года. Но сказать о том, какой на самом деле оказывается динамика ВВП России в этом году, пока трудно. Росстат еще не обнародовал данных даже за январь.
Но в самом конце февраля он выложил на своем сайте статистику по динамике промышленного производства Российской Федерации в январе 2026 года.
И она никак не бьется даже со сдержанным оптимизмом Минэкономразвития. Для справки скажу, что указанное ведомство дало прогноз по промышленности на 2026 год, согласно которому этот сектор российской экономики должен показать прирост в 2,6%. В том числе добывающая промышленность — 1,7%. А обрабатывающая — 2,9%.
Начинается статистический обзор со следующих слов: «Индекс промышленного производства в январе 2026 года по сравнению с аналогичным периодом 2025 года составил 99,2%, по сравнению с декабрем 2025 года — 76,3%».
Можно сказать по-другому: промышленное производство в январе нынешнего года снизилось на 0,8% по сравнению с январем прошлого года; и снизилось на целых 23,7% по сравнению с предыдущим месяцем (декабрем).
В общем, в 2026 год российская промышленность входит с явными признаками рецессии (спада). Формально это еще не рецессия, поскольку для того, чтобы спад можно было назвать таким словом, надо, чтобы он продолжался несколько месяцев.
Для справки отмечу, что месячное снижение промышленного производства на годовой основе последний раз фиксировалось в феврале 2025 года. Тогда удалось избежать официальной промышленной рецессии, поскольку в марте был уже зафиксирован небольшой плюс. Судя по косвенным признакам, по итогам февраля 2026 года промышленность может опять завершить месяц с минусом. Об этом мы узнаем в конце марта.
Напомню, что промышленность, по методологии Росстата, делится на четыре сектора: добывающую, обрабатывающую, энергетику и водно-экологический сектор (водоснабжение и водоотведение, утилизация отходов и ликвидация загрязнений).
Прирост в январе на годовой основе показали добывающая промышленность (+0,5%) и энергетика (+7,5%). А снижение было зафиксировано в обрабатывающей промышленности (минус 3,0%) и водно-экологическом секторе (минус 7,0%).
По ходу отмечу, что прирост по сектору энергетики был обусловлен таким фактором, как особо холодная зима, что значительно повысило спрос на электричество и тепло. А величина прироста по добывающей промышленности символична и находится в пределах статистической погрешности. По нефти статистические данные закрыты.
Особо тревожит падение по обрабатывающей промышленности — сектора экономики, в во многом определяющего степень экономической независимости (или, наоборот, зависимости) страны и ее обороноспособность.
Выше я отметил, что в феврале прошлого года была зафиксировано падение всего промышленного производства. Но и тогда обрабатывающая промышленность завершила месяц с небольшим плюсом (+2,6%).
В 2024 году по всем месяцам также фиксировались приросты по обрабатывающей промышленности. В 2023 году приросты начали постоянно фиксироваться начиная с марта (до этого были месяцы и с плюсами, и с минусами, обрабатывающая промышленность «адаптировалась» к новым условиям).
Таким образом, в январе 2026 года первый раз, начиная с февраля 2023 года, т.е. без малого за три года, обрабатывающая промышленность закончила месяц с минусом. Очень тревожный звоночек. Я о нем предупреждал в своих статьях, отмечая, что никаких серьезных мер по перестройке управления экономикой в стране не происходит. А угрожающие тенденции прикрывались (и продолжают прикрываться) сомнительными цифрами.
Для поднятия настроения читателей приведу цифры по тем видам продукции обрабатывающей промышленности, которые продемонстрировали в январе 2026 года наибольшие приросты по сравнению с январем 2025 года:
производство прочих транспортных средств и оборудования (включая авиационную технику, судостроение и т. д.) — (+) 24,5%;
выпуск компьютеров, электронных и оптических изделий — (+) 9,8%.
Не для кого не секрет, что за этими названиями скрывается значительная часть продукции военного назначения, которая закупается по государственному оборонному заказу (ГОЗ). Приросты, выраженные в рублях, существенно преувеличены по той причине, что закупочные цены по ГОЗу существенно подросли за год. В физическом выражении, скорее всего, особых приростов не было.
Возможности дальнейшего роста указанных видов производств близки к исчерпанию. Я имею в виду, в первую очередь, возможности государственного бюджета. Напомню, что в бюджете на 2026 год оборонные расходы ниже, чем в бюджете 2025 года (12,9 трлн рублей против 13,5 трлн рублей).
А вот список производств обрабатывающей промышленности, по которым в январе был зафиксирован минус, очень длинный (в скобках — снижение на годовой основе в процентах):
производство автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов (21,3); производство электрического оборудования (17,5); производство машин и оборудования, не включенных в другие группировки (8,7); производство готовых металлических изделий, кроме машин и оборудования (6,0); ремонт машин и оборудования (5,2). Это только по машиностроению и производству металлических изделий.
Вот картина по химической промышленности и первичной переработке продукции добывающей и лесной промышленности (снижение в процентах):
производство химических веществ и химических продуктов (1,5); производство резиновых и пластмассовых изделий (5,6); производство кокса и нефтепродуктов (0,6); металлургическое производство (6,6); обработка древесины и производство изделий из дерева и пробки (6,0); производство бумаги (13,3).
Практически все виды производств потребительских товаров (легкая, мебельная и пищевая промышленность) также оказались в минусе.
Несмотря на то, что чиновники твердят о росте реальных доходов граждан, платежеспособный спрос на промышленную продукцию потребительского назначения падает. Именно это можно назвать главной причиной снижения производства потребительских товаров. Падение спроса обусловлено рядом причин.
Во-первых, доходы растут лишь в номинальном выражении. А в реальном выражении они в лучшем случае топчутся на месте. Во-вторых, при всем патриотизме наших сограждан они часто предпочтение отдают импортным товарам как более качественным. В-третьих, свои сбережения граждане предпочитают не тратить, а размещать на депозитах банков (где до сих пор процентные ставки остаются в среднем на уровне 14−14,5%).
Но вернемся к промышленной продукции производственного назначения. То, что мы называем инвестиционными товарами — разные виды машин, оборудования, инструментов (в советское время это называлось «производством средств производства»). Здесь у нас давно уже полный провал, который мы прикрывали импортом. Я об этом писал многократно.
Статистика Федеральной таможенной службы показывает, что в течение многих лет примерно половина всего российского импорта приходилась на машины, оборудование и транспортные средства. Уже пошел пятый год СВО.
Санкционное давление на Россию не ослабевает. С импортом инвестиционных товаров ситуация все более сложная. Доля машин, оборудования и транспортных средств в импорте остается прежней (около половины). Но в физическом выражении импорт сокращается.
Закупки машин и оборудования становятся все более дорогими — дополнительные издержки связаны с необходимостью преодолевать непростые санкционные барьеры. Станок, который в начале 2022 года мы могли закупить за 100 тысяч долларов (условный пример), теперь нам обходится в 300 тысяч долларов.
За годы СВО и санкционной войны особых успехов в импортозамещении промышленной продукции замечено не было. Я об этом писал многократно.
Давайте посмотрим, что у нас было с производством инвестиционных товаров в январе 2026 года.
Электродвигатели переменного тока однофазные, тыс. штук — 4,8 (снижение на 24,1% на годовой основе).
Установки генераторные с двигателями внутреннего сгорания, тыс. кВт — 14,5 (снижение на 61,5%)
Аккумуляторы свинцовые для запуска поршневых двигателей, тыс. штук — 524 (снижение на 14,8%).
Насосы центробежные подачи жидкостей и прочие, тыс. штук — 40,8 (снижение на 38,9%).
Не буду утомлять дальнейшим перечислением январских «достижений» по части производства средств производства.
Отмечу лишь еще самые важные позиции, без которых ни о какой экономической мобилизации и реиндустриализации быть не может. Это производство подшипников, которые необходимы буквально во всех видах машиностроения. Их в январе было произведено всего 2,5 миллиона. Сокращение на годовой основе на 43,5%.
Еще такой же важной для решения задач реиндустриализации продукцией являются металлорежущие станки и кузнечнопрессовое оборудование (КПО). В январе производство КПО составило 570 единиц. На годовой основе сокращение на 2,7%.
А по сравнению с декабрем 2025 года — на 54,5%. Что касается металлорежущих станков, то их в статистическом обзоре Росстата вообще не оказалось. Наверное, в ведомстве постеснялись приводить эту позицию по той причине, что там количество изделий имеет околонулевые значения?
На днях в статье, посвященной «достижениям» российского машиностроения в 2025 году, я прочитал такую новость: «В 2025 году российская индустрия станкостроения испытала значительное развитие. Министерство промышленности и торговли РФ сообщило, что увеличение производства металлорежущих станков составило 18% по сравнению с 2022 годом».
Автор публикации постеснялся назвать число произведенных станков. А оно, согласно данным Росстата, составило в 2025 году всего 12. 741 единиц. Что на 1 процент меньше, чем в 2024 году. А для России такую величину можно назвать «гомеопатической дозой».
По оценкам экспертов, внутреннее производство покрывает потребности российской экономики в металлорежущих станках на 1−2 процента. Да и российские станки на самом деле оказываются не такими уж российскими. Они собираются в России из комплектующих, закупаемых за рубежом (сегодня преимущественно в Китае). На языке российских чиновников это называется «локализация производства».
Кстати, по КПО в прошлом году имело место снижение производства на 10,2%. По подшипникам снижение было на 13,2%. По этим видам производства также имеет место «локализация». Но даже «локализованная» продукция покрывает лишь несколько процентов внутренних потребностей России.
Судя по январю, траектория деиндустриализации России остается той же. К тому же цифры просигналили, что в этом году может начаться общеэкономическая рецессия.
