Война на Ближнем Востоке не отразится на стоимости овощей и фруктов в России. В этом заверил представителей СМИ председатель Ассоциации компаний омниканальной розничной торговли (АКОРТ) Станислав Богданов.
«В целом предпосылок к дефициту или резкому росту цен на какие-либо продукты мы не видим. У крупных торговых сетей выстроена широкая система импортных поставок, которая позволяет оперативно перераспределять объемы между поставщиками в других странах без перебоев в стабильном снабжении магазинов», — заявил глава АКОРТ.
Ритейлеры, заверил он, сделают все возможное, чтобы потребители не заметили дефицита и не столкнулись с повышением цен, поскольку это не выгодно самим продавцам.
Но по Сети уже давным-давно ходит информация о том, что из-за запрета Ираном экспорта всех своих продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья Россия столкнется с дефицитом (а следовательно — и ростом цен) на овощи и фрукты.
Кто же более точен в отражении ситуации — АКОРТ или другие источники?
— Действительно, Иран с 3 марта закрыл экспорт всех продуктов питания и сельскохозяйственного сырья, — напомнил читателям «СП» экс-замминистра сельского хозяйства РФ, доктор экономических наук Леонид Холод.
— Однако те товары, которые были отгружены до этой даты, еще едут к нам, так что в продаже они какое-то время еще будут присутствовать. Другое дело, что сейчас, когда начинается сезон, исчерпание иранских запасов не будет выглядеть критично. Есть Азербайджан, страны Центральной Азии. Да и о наших тепличниках не стоит забывать. Благо сейчас энергии на обогрев и досветку теплиц с каждым днем требуется все меньше, что уменьшает себестоимость овощной продукции.
Так что АКОРТ по-своему прав в том смысле, что одного поставщика просто заменят другим. Но это если говорить в целом о плодоовощном импорте, не имея в виду иранские товары, которые невозможно заместить в прежних объемах в принципе.
«СП»: Что это за товары?
— Прежде всего, фисташки. Иран для России — первый их поставщик. Конечно, переориентировать логистику можно, и фисташки в конце концов на нашем рынке по-прежнему будут. Только цены на них могут быть такими, что их просто никто не сможет купить. Радует здесь только одно — рынок фисташек сам по себе маргинален и не играет большой роли. Точно так же маргинален и рынок иранских сухофруктов, сладостей и орехов. Ну да и Бог с ними, вокруг них и до этого не было ажиотажа, так что наши рынки их отсутствия или удорожания почти не заметят.
Гораздо важнее для России иранские поставки сладкого перца, сельдерея, баклажанов, помидоров и огурцов. Но критически важными они будут для нас теперь только уже в январе-феврале 2027 года. Я очень надеюсь, что к этому времени ситуация на Ближнем Востоке придет в норму.
Из Ирана к нам также поступают фрукты — персики, абрикосы, черешня и так далее. Причем именно тогда, когда фруктовый сезон еще только-только разгоняется. Но здесь я бы тоже не стал ожидать такой уж прямо катастрофы. Хотя бы потому, что на мировой фруктовый рынок стремительно заходит Китай. Благодаря своему разнообразию климатических зон он готов замещать фактически все — от мандаринов до питахайи.
«СП»: То есть панику разводить не стоит? Рынок все нивелирует?
— Иранские товары, которые заместить в прежних объемах нельзя, неизбежно будут расти в цене. Это ж законы рынка — редкие товары стоят дороже. И переориентация логистики потребует времени и, безусловно, денег со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Однако куда заметнее от ирано-американского столкновения пострадает мировой, а не российский рынок. Там такая турбулентность будет, что это вообще должно быть темой для отдельного большого разговора.
«СП»: Примеры можете привести?
— Например, у самого Ирана сейчас очень большие проблемы с закупкой нашего зерна. Мы там фактически монопоставщики, остальные не очень-то горят желанием работать на рынке Исламской республики.
С июня 2925 года по настоящее время Иран у нас купил 6 млн тонн уже. Но по его портам в Каспийском море на днях долбанули израильтяне. Целились-то они по военным объектам, но «под раздачу» попала и гражданская инфраструктура. Видимо, наши страховщики совсем скоро начнут говорить о временной приостановке поставок зерна Ирану и повышении своих расценок по этому направлению.
Из-за ситуации с Ормузским проливом перебои с нашим зерном также будут испытывать Саудовская Аравия и Эмираты, которые до этого тоже закупали сопоставимые с Ираном объемы.
Непонятно, что будет твориться и с поставками удобрений, которых через Ормузский пролив в страны Персидского залива идет целая прорва.
Особые сложности, думаю, возникнут с азотными удобрениями из-за удорожания природного газа. А их через Ормуз шло до войны ни много ни мало 38% мирового оборота. А еще есть фосфорные удобрения, которых через пролив проходило в общей сложности 20% от мирового рынка.
Для стран Персидского залива это катастрофа, потому что на их бедной почве без минеральных удобрений 50% урожая бобовых, кукурузы, картофеля сгинет на корню.
Поэтому продукция растениеводства, зерно серьезно подорожают. И спрос на удобрения будет настолько дикий, что у нас их не то что с руками оторвут, с заводами вместе будут рады за милую душу выкупить.
«СП»: Но наши производители, как известно, тонко чувствуют мировую конъюнктуру, моментально подтягивая внутренний рынок к внешнему. Так что вот обычная российская бабушка кого должна поминать лихим словом при виде внезапно подскочившего ценника на те же помидоры? Трампа? Сионистский режим? Ормузский пролив?
— Наших ритейлеров и регуляторов она должна костерить. Потому что Россия, в принципе, самодостаточна по производству сельхозпродукции при условии разумного регулирования. У нас, например, картошки в стране вообще переизбыток, просто рынок организован через одно место.
«СП»: А кто конкретно у нас должен регулировать-то все?
— Если говорить о картельных и ценовых сговорах, то это прерогатива Федеральной антимонопольной службы. Если о зерновом демпфере и квотировании — это к Минсельхозу на пару с таможней.
Если о тарифном регулировании и экспорте удобрений — то это поле деятельности Минпромторга, таможни и Минсельхоза.
